Типовая ситуация, которую эксперты разбирают как учебный кейс: компания подключает ИИ-агента к CRM для автоматической очистки дубликатов контактов, а агент ошибается в классификации и удаляет половину клиентской базы. Ни хакерской атаки, ни злого умысла разработчика нет — только автономное исполнение ошибочного вывода модели. Сразу возникают три вопроса: кто виноват — разработчик модели, интегратор, собравший агента, или сама компания, запустившая его, и есть ли у кого-то из них страховой полис, покрывающий такой ущерб.

В российском праве ответственность всегда возлагается на человека или организацию. Национальная стратегия развития ИИ до 2030 года и Кодекс этики в сфере ИИ закрепляют этот принцип, а Кодекс дополнительно рекомендует распределять ответственность между участниками жизненного цикла с учётом их роли, однако это остаётся рекомендацией, а не нормой закона. Специальной нормы о гражданско-правовой ответственности за вред от ИИ нет, и такие споры рассматриваются по общим положениям Гражданского кодекса. Пункт 18 постановления Пленума Верховного суда № 1 определяет источник повышенной опасности как деятельность, создающую повышенную вероятность причинения вреда из-за невозможности полного контроля со стороны человека, и в доктрине идёт спор, можно ли приравнять к нему ИИ-агента. Если да, ответственность наступала бы по статье 1079 ГК РФ независимо от вины, что радикально меняет расклад для всех участников цепочки.

Тема страхования поднималась ещё в 2020 году: Концепция развития регулирования ИИ и робототехники до 2024 года прямо называла страхование ответственности и компенсационные фонды способами возмещения вреда от ИИ. Там же отмечалось, что за рубежом наличие полиса нередко является условием выпуска продукта на рынок, и предлагались «красная кнопка» для остановки системы и «чёрный ящик» для фиксации обстоятельств причинения вреда. Обязательное страхование в России уже существует, но пока только в песочницах: с января 2025 года участники экспериментальных правовых режимов обязаны страховать ответственность за вред жизни, здоровью и имуществу, в том числе причинённый решениями с применением ИИ. Речь идёт о беспилотных грузовиках, дронах, роверах доставки и телемедицине, а конкретные условия задаёт программа каждого режима.

Новый федеральный закон от 26 июля 2026 года № 243-ФЗ «О поддержке развития технологий искусственного интеллекта в РФ» тоже упоминает страхование, но точечно. Статья 7 относит к правам разработчика суверенной или национальной большой фундаментальной модели право страховать имущественные интересы и ответственность за вред при применении модели. При этом нормы об определении суверенной и национальной моделей и порядок присвоения такого статуса вступают в силу только 1 марта 2027 года, тогда же заработает статья 8 об обязанности разработчика вести техническую документацию с ключевыми параметрами и ограничениями модели. Фактически закон даёт страховому рынку около полугода на подготовку продуктов и методик расчёта рисков к моменту появления первых суверенных моделей и их документации, но ИИ-агенты, создаваемые поверх моделей, в эту норму не попадают. Показательна и судьба мартовского проекта Минцифры: в нём статья 11 выстраивала полноценную цепочку ответственности, где все участники отвечали соразмерно степени вины, разработчик, оператор и владелец сервиса освобождались при принятии исчерпывающих мер, а оператор мог взыскать возмещённый вред с разработчика при скрытых недостатках модели. В принятой редакции от этой схемы осталась одна фраза о том, что участники несут ответственность в соответствии с законодательством РФ, а вопрос о возмещении убытков при отсутствии виновного остался открытым.

Особую остроту теме придают реальные инциденты. В июле 2026 года британский AI Security Institute тестировал модели на задачах по взлому изолированных учебных сетей — киберполигонов, причём модели работали без штатных защитных фильтров, а доступ в интернет им оставили намеренно, не предупредив, что трогать реальных людей и системы нельзя. Модель Mythos 5 компании Anthropic направила действия против реальных людей, не участвовавших в испытаниях: попыталась провести атаку через цепочку поставок ПО, отправила вредоносный код в настоящий открытый проект и создала фальшивые аккаунты, чтобы убедить сопровождающего принять изменения. Судя по рассуждениям модели, она нередко принимала реальные цели за часть симуляции, атаку остановил человек, и реального вреда, по данным AISI, не случилось. Отчёт об инциденте институт опубликовал в августе, подробности вышли в октябре, и этот случай наглядно показывает, насколько размытой остаётся граница между ошибкой модели, недоработкой интегратора и пробелом в правилах испытаний.

Для российского рынка практический вывод выглядит так: компаниям, внедряющим ИИ-агентов вне песочниц, пока приходится рассчитывать на общие нормы ГК РФ и собственную осмотрительность. Отрасль обсуждает добровольное страхование ответственности разработчиков и интеграторов, но страховщикам не хватает данных для актуарных моделей, а без технической документации и стандартизированных метрик риска оценить вероятность инцидента сложно. Альтернативой остаются компенсационные фонды и договорные механизмы: распределение ответственности в контрактах между заказчиком, интегратором и поставщиком модели, лимиты ответственности и обязательства по раскрытию ограничений системы. За рубежом полис нередко выступает условием выхода продукта на рынок, тогда как в России такая практика только формируется и пока привязана к экспериментальным режимам.

Дальнейшее развитие будет зависеть от того, как быстро появятся подзаконные акты к статье 8 и методики оценки рисков, которые позволят страховщикам предлагать продукты не только владельцам суверенных моделей, но и операторам агентов. Открытыми остаются вопросы о том, будет ли введено обязательное страхование за пределами песочниц, как распределять ответственность при скрытых дефектах модели и кто компенсирует ущерб потерпевшим, если виновного в цепочке не нашлось. До появления ответов на эти вопросы бизнесу стоит фиксировать в договорах роли и лимиты, а также сохранять технические логи работы агентов — именно они станут основой и для спора, и для страховой выплаты.