В октябре 2026 года стало ясно то, о чём специалисты говорили годами: данные больше не просто технический ресурс, это часть стратегической безопасности страны. За несколько дней беспилотники атаковали три дата-центра «Яндекса», в том числе объект во Владимирской области: компания была вынуждена полностью его отключить. 14 октября под удар попал строящийся ЦОД Сбера в Балакове, один из крупнейших проектов такого рода в стране, рассчитанный примерно на 120 тысяч серверов. В Сбере заявили, что сервисы работают штатно, но сам факт таких атак важнее их итога.

Противник выбирает цели не случайно. Если раньше ими были нефтебазы, энергетика и логистика, то теперь к ним добавились вычислительные мощности. Значит, на той стороне хорошо понимают, где сегодня находится «нервная система» государства и экономики: в серверных стойках, где хранятся и обрабатываются данные банков, госсервисов, промышленности и систем искусственного интеллекта.

Посмотрите на Китай. В 2026 году Пекин начал ограничивать выезд за границу ведущим специалистам по ИИ, причём не только в госструктурах, но и в частных компаниях вроде Alibaba и DeepSeek. Как сообщало Bloomberg, людям, которых считают стратегически важными, теперь нужно разрешение властей на любую зарубежную поездку. С осени ограничения распространили и на членов их семей, а с 15 сентября действуют новые правила, позволяющие не выпускать из страны граждан, которые могут угрожать «промышленной и технологической безопасности».

Можно спорить о жёсткости этих мер, но логика понятна. Китай видит в ИИ-специалистах такой же стратегический ресурс, каким раньше были физики-ядерщики. Модели, алгоритмы, датасеты и люди, которые умеют с ними работать, превратились в предмет государственной важности. Россия должна думать в той же системе координат.

Строить гигантские дата-центры на открытых площадках, о которых пишут пресс-релизы с координатами и мощностью, больше нельзя. Инфраструктуру данных нужно проектировать как оборонный объект. Это означает:

1. Рассредоточение мощностей вместо концентрации в нескольких мегаобъектах; заглублённые и защищённые сооружения, маскировку, отказ от публичных подробностей о расположении;

2. Прикрытие ПВО и физическую защиту по стандартам критической инфраструктуры; резервирование на уровне географии, то есть копии критических систем в разных регионах, которые можно быстро переключить;

3. Независимые источники энергии, потому что удар по подстанции сегодня равносилен удару по самому ЦОДу.

Это стоит дорого. Но потеря данных и остановка сервисов в масштабах страны обойдётся несравнимо дороже.

Здесь нельзя не сказать о том, как мы подошли к этой точке. Аркадий Волож много сделал для российского IT, это факт. Но модель, которую он выстраивал в «Яндексе» до ухода, исходила из того, что мир останется глобальным и предсказуемым. Головная структура компании была зарегистрирована в Нидерландах, акции торговались на американской бирже, а один из флагманских дата-центров компания построила в финском Мянтсяля. Ключевые активы, интеллектуальная собственность и долгосрочная стратегия всё сильнее зависели от западных юрисдикций.

На мой взгляд, это была стратегическая ошибка: крупнейшая технологическая компания страны строилась так, будто вопросы суверенитета её не касаются. Когда пришло время, значительная часть зарубежных активов и команд оказалась вне российской юрисдикции. Пусть это будет уроком: национальные технологические чемпионы не могут держать «мозг» за границей.

Скажу и о личном. С блокировкой серверов в Финляндии я впервые столкнулся в начале 2026 года. Сначала я просто не мог понять, что происходит. Мы работали полностью законно, соблюдали все условия договоров и платили в долларах США. Никаких претензий, никаких нарушений. И тем не менее доступ закрыли.

Тогда я окончательно понял, что для Запада правила действуют только до тех пор, пока им выгодно. Они в очередной раз создали прецедент, и этот прецедент им аукнется. Когда частная собственность и законные контракты перестают что-либо значить, доверие к западной инфраструктуре разрушается по всему миру, и не только у россиян. С новой волной перемен это почувствуют все, кто сегодня держит данные в чужих юрисдикциях.

Я убеждён, что и внутренняя, и внешняя политика России требует жёстких мер, и это вопрос времени. Технологический суверенитет не появится сам собой. Нужны обязательные требования к защите критической инфраструктуры данных, программа подготовки и удержания ИИ-специалистов, контроль над чувствительными технологиями и последовательный уход от зависимости от иностранных платформ, облаков и оборудования. Мягкие рекомендации здесь больше не работают.

При этом я не пессимист. Я убеждён, что всё будет хорошо. У России сильнейшая математическая школа, талантливые инженеры и огромный опыт работы в сложных условиях. Удары по дата-центрам показали наши уязвимости, но они же дают импульс к тому, чтобы выстроить систему правильно: распределённую, защищённую и независимую.

Данные — это новая территория, и её нужно защищать так же, как мы защищаем границы. Чем раньше мы это примем, тем увереннее будем стоять в мире, где технологии стали полем стратегического противостояния.