Конференция ЦИПР-2026 подтвердила тенденцию, которая формировалась на российском рынке искусственного интеллекта последние годы. Основные промышленные внедрения ИИ осуществляются при участии всего двух компаний — Сбера и Яндекса. Это видно по кейсам крупнейших корпораций: ОАК использует GigaChat для проектирования авиационных деталей, ОДК внедряет компьютерное зрение от Сбера, а Газпром нефть и Норникель разрабатывают агентов на платформе Яндекса. Такая концентрация кейсов у двух игроков беспрецедентна для российского ИТ-рынка, где традиционно присутствовало большее разнообразие вендоров.

Анализ ситуации показывает, что причина доминирования двух игроков кроется в фундаментальных ограничениях рынка. Для развития ИИ необходимы три ключевых ресурса: вычислительные мощности, качественные данные и значительные финансовые вложения. В России наблюдается дефицит по всем направлениям. Например, в 2024 году было запущено лишь около 14 тысяч серверных стоек, что в пять раз меньше запланированного на 2025 год объема. При этом потребность промышленности в ИИ-решениях растет экспоненциально — по данным Минцифры, более 60% крупных предприятий уже имеют стратегии внедрения ИИ, но сталкиваются с нехваткой инфраструктуры.

Технические сложности усугубляются отсутствием собственных решений в области микроэлектроники. Все ведущие игроки используют оборудование NVIDIA, поставляемое через параллельный импорт. Сбер предпринимает попытки изменить ситуацию, инвестируя в группу «Элемент» — крупнейшего отечественного производителя чипов. Однако даже совокупные мощности Сбера и Яндекса оцениваются лишь в десятки тысяч ускорителей, что несравнимо с ресурсами западных гигантов. Для сравнения, у Microsoft и Google счет идет на миллионы GPU, что позволяет им обучать модели нового поколения в разы быстрее.

Контекст текущей ситуации невозможно понять без учета исторических факторов. До 2022 года российский рынок ИИ развивался в условиях активного сотрудничества с международными партнерами. Изменение геополитической обстановки привело к технологической изоляции и обострению внутренних проблем. При этом спрос на ИИ-решения в промышленности продолжает расти, что создает уникальные условия для доминирования компаний, сумевших сохранить доступ к критически важным ресурсам. Особенно показательна ситуация с данными — в условиях санкций российские компании лишились доступа к международным датасетам, что делает корпоративные данные Сбера и Яндекса стратегическим активом.

Для российского ИТ-рынка текущая ситуация означает необходимость пересмотра стратегий. Большинство компаний вынуждены либо интегрироваться в экосистемы Сбера и Яндекса, либо фокусироваться на узкоспециализированных решениях. В долгосрочной перспективе ключевым вопросом остается создание собственной технологической базы, включая разработку российских ИИ-чипов и формирование качественных датасетов для обучения моделей. Государство пытается смягчить ситуацию через программы поддержки — например, проект «ИИС 2.0» предусматривает субсидии на внедрение ИИ, но этих мер явно недостаточно для изменения баланса сил.

Открытым остается вопрос о возможности появления третьего значимого игрока на рынке. Теоретически, таким игроком могла бы стать госкорпорация или альянс средних компаний, однако текущие экономические условия делают такой сценарий маловероятным в ближайшие 3-5 лет. Пока же рынок продолжает двигаться по пути концентрации ресурсов у двух доминирующих игроков. Эксперты прогнозируют, что в среднесрочной перспективе Сбер и Яндекс могут контролировать до 80% рынка промышленного ИИ в России, оставляя остальным участникам лишь узкие нишевые сегменты.